21 апреля 2014 Рассказы Судебный парадокс, или историк против архива

 

Петербургская межведомственная экспертная комиссия отказалась рассекречивать несколько архивных дел по запросу историка Михаила Золотоносова, ссылаясь на содержащуюся в них гостайну. Исследователь попытался оспорить это решение в суде. Исход дела парадоксален: документы рассекречены, а в удовлетворении заявления отказано.

Теперь подробнее о нарушении причинно-следственных связей. Михаил Золотоносов обратился в Центральный государственный архив историко-политических документов (ЦГАИПД), чтобы получить несколько архивных дел для исследования. Из архива ответили, что необходимые ему документы засекречены, так как в них содержится гостайна. По закону максимальный «срок хранения» гостайны составляет 30 лет (ч. 3 ст. 13 закона «О государственной тайне»), а интересующие Михаила Золотоносова документы датированы 1951 г. и 1968 г. То есть они давно уже должны быть в открытом доступе. Но в России рассекречивание документов не происходит автоматически. Для этого нужно написать заявление, которое рассмотрят на заседании Межведомственной экспертной комиссии по рассекречиванию документов при Губернаторе Санкт-Петербурга (далее МЭК). Михаил Золотоносов написал заявление, но по итогам заседания три документа из его запроса комиссия так и не рассекретила. Потратив кучу времени на бессмысленную бюрократию, исследователь обратился в суд. Кстати, это уже не первый случай, когда Михаилу Золотоносову приходится отстаивать свое право на информацию в суде. Подробнее о его прошлом деле можно прочитать здесь.

Юристы Фонда свободы информации помогали Золотоносову в оспаривании решения МЭК. Уже на предварительном заседании выяснилось, что один из трех запрошенных в архиве документов все-таки рассекретили, но историка об этом никто не предупредил. Два других дела МЭК рассекречивать отказалась, ссылаясь на то, что в этих архивах содержатся секретные документы Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП (б), а решение о рассекречивании документов такого уровня принимают только в Москве, в Межведомственной комиссии по защите государственной тайны (МВК) или в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ). По логике вещей (и по закону «О государственной тайне») МЭК должна была отправить запрос в Москву на рассекречивание. Но почему-то не отправила.

На первом заседании МЭК предоставила засекреченные дела. Просмотрев их, судья пришла к выводу, что далеко не все документы нужно было отправлять в Москву: в каких-то вообще нет секретных сведений, какие-то относятся к решениям обкома и горкома, а рассекречивание таких документов попадает в круг полномочий петербургской МЭК. Кроме того, на запрос экспертной комиссии пришел ответ из РГАСПИ, где хранятся оригиналы документов. Выяснилось, что там они находятся в свободном доступе.

Почему экспертная комиссия не ознакомилась надлежащим образом с делами перед тем, как отказать исследователю в доступе? Почему сразу по обращению не направила запрос в Москву? Почему оригиналы находятся в свободном доступе, а копии засекречены? В ходе процесса возникало много вопросов, на которые представителю экспертной комиссии было сложно отвечать. Судья назначила второе заседание, чтобы МЭК смогла выработать более четкую стратегию защиты.

Перед вторым заседаниям МЭК успела провести совещание и рассекретить оставшиеся два дела. Еще до окончания суда требования Михаила Золотоносова были удовлетворены: сведения, необходимые для исследования, теперь были в открытом доступе. Тем более неожиданным оказалось решение суда — в удовлетворении заявления отказать. Судья сделала вид, что рассекречивание документов происходило не в судебном процессе, а по собственной инициативе экспертной комиссии. В дурацком положении оказался заявитель, который, получается, зачем-то обратился в суд и пытался рассекретить и без того открытые сведения.

От всего этого остается двоякое ощущение. С одной стороны, главная задача выполнена: исследователь получил возможность работать с необходимыми документами. Судью не напугали слова «государственная тайна», напустить туману с особо секретной деятельностью государственных архивов тоже не удалось. Разбирательство основывалось на фактах, а не домыслах, опиралось на требования закона и здравый смысл. С другой стороны, последний шаг к справедливому правосудию — признать вину государственного органа перед гражданином — оказался слишком сложным. Видимо, чтобы эти шаги давались легче, в судебной практике должно накопиться достаточно позитивного опыта решения подобных дел.

Обсудить (2)

Обсуждение

Алексей

01 октября 2014 в 15:05

Такая душещипательная история, что аж захотелось узнать что же это за документы и что в них столь секретного. Они ведь теперь рассекречены?

Аноним

13 октября 2014 в 12:09

Протоколы бюро Ленинградского обкома КПСС за 1968 г., материалы работы комиссий партийного контроля Ленинградских обкома и горкома ВКП (б) 1951 г. Подробная статья о деле: http://www.online812.ru/2012/04/13/001/