10 апреля 2014 Рассказы С положения о рассекречивании архивов сняли гриф

 

До 1 июня 2011 г. никто, кроме сотрудников государственных архивов, не знал, как, когда и почему рассекречиваются архивные документы. Столкнувшись с этой проблемой, историк Михаил Золотоносов обратился за юридической поддержкой в Фонд свободы информации.

Михаил Золотоносов — историк и журналист — изучает прошлое и следит за настоящим. Благодаря стараниям государственных архивов, которые в любом документе находят тайну, получать материалы для исторической деятельности крайне затруднительно. Зато настоящее дает плодородную почву для публицистики: в своих статьях Золотоносов регулярно описывает, как он судился с архивами в попытке рассекретить необходимые документы.

Вот один такой случай. Михаил Золотоносов изучает повседневность советской литературной среды. Для работы исследователю понадобилось ознакомиться с различными материалами по заседаниям и конференциям КПСС. Центральный государственный архив историко-политических документов эти материалы предоставить отказался, ссылаясь на то, что они еще засекречены. Согласно закону «О Государственной тайне», срок рассекречивания архивных данных составляет 30 лет. Историка интересовали документы 1950-1960-х гг. Путем нехитрых математических подсчетов приходим к выводу, что 30 лет уже давно прошло и, вроде как, документы должны быть доступны. Как выяснилось, рассекречивание происходит не автоматически по истечении 30-летнего срока, а только после обращения к директору архива с заявлением, где указаны нужные документы.

Надо так надо! Пишем заявление. Далее направляется запрос в Межведомственную экспертную комиссию по рассекречиванию документов при Губернаторе Санкт-Петербурга. Ваш запрос рассмотрят на заседании. Вот только эти заседания проходят лишь четыре раза в год. Что делать потом? Ждать решения. И не всегда положительного. Такая неторопливая схема работы отлично подойдет тем, кто планирует жить и работать лет сто. Так ведь хочется, чтоб поскорее... Скоро только кошки родятся!

Журналиста такой подход изумил. Заподозрив, что сотрудники архива просто не хотят работать, он решил уточнить у руководителей Федерального архивного агентства и Архивного комитета СПб, все ли действительно так и должно быть. Ответы пришли неутешительные: все по правилам, все законно. А чтобы не быть голословными, обе структуры ссылались на один и тот же документ — «Типовое положение о порядке рассекречивания и продления сроков засекречивания архивных документов». Совершенно неожиданно для госструктур Михаил Золотоносов проявил исследовательский интерес: он решил сам ознакомиться с этим «Типовым положением». Тут и выяснилось самое интересное: этот документ тоже засекречен (если точнее, имеет гриф «Для служебного пользования»).

Патовая ситуация: на любой запрос будет приходить отказ, прикрытый ссылкой на документ, с которым обычному гражданину ознакомиться не удастся. Это как в детстве, на вопрос «Почему?» очень часто отвечали: «по кочану и по капусте»! Но даже тогда этот ответ несколько раздражал.

Историк обратился в суд и вполне закономерно (хотя и крайне неожиданно) добился успеха. 1 июня 2011 года — день, когда абсурда во взаимодействии граждан с государственными архивами стало немного меньше. В этот день, благодаря настойчивости Михаила Золотоносова при поддержке юристов Фонда свободы информации, Калининский районный суд Санкт-Петербурга принял значимое решение о снятии грифа «для служебного пользования» с «Типового положения о порядке рассекречивания и продления сроков засекречивания архивных документов». Теперь исследователи смогут хотя бы получить объяснение, почему им нельзя ознакомиться с тем или иным документом. Кстати, как выяснилось, раньше многие историки даже не знали о существовании этого «Типового положения».

Это первый случай в истории Фонда, когда по решению суда с документа был снят ограничительный гриф. И это вселяет надежду. В постановлении Правительства, регламентирующем обращение со служебной информацией ограниченного распространения, нет четкого определения, какая информация не должна быть доступна третьим лицам. Есть только ссылка на некоторую «служебную необходимость». То есть скрыть можно все что угодно. Возможно, попав в «копилку» судебных дел с решением в пользу снятия ограничительного грифа, описанный опыт спровоцирует новые положительные судебные решения и позволит избавиться от лишней секретности в госорганах. А может быть, когда положительной практики станет еще больше, изменится и сам закон, и мы, наконец, узнаем, какая информация предназначена только для служебного доступа.

О другом деле исследователя Михаила Золотоносова можно прочитать здесь.

 

 

Обсудить

Обсуждение

Еще никто не оставил комментарий к этому материалу